В Переделкино Борису Пастернаку всегда казалось, что их окон своей дачи только он может видеть красоту отлогостей с садами, мезонины деревянных домов-коттеджей в тирольско-шведском стиле и багряный закат, заставляющий небо постепенно угасать. Казалось мэтру пера, что он первый, кто оказался на этой земле, поэтому необработанный участок с недостроенным домом вряд ли когда-нибудь примет жилой вид: не хватало времени, сил и умения управлять бригадой, возводившей дачу, рассчитываться с прорабом и доставать материалы для внутренней отделки.
Жить в неустроенном быту для Пастернака было сродни смерти, поэтому он, как поэт-небожитель, склонялся к тому, что пора отказываться от переезда за город. В прочем, сегодняшние дни любимца женщин вполне бы устроили, да и бурение скважин вручную , чтобы достать с пятнадцати метров воду, не испугали, как испугал его самый первый загородный дом в том же Переделкино, участок которого постоянно был залит грунтовыми водами, не позволявшими расти на земле ничего, кроме мха и черники.
Эта дача уютом не блистала, потому что 6 выделенных комнат имели ужасное освещение и стены, покрыты плесенью, которую даже известкой не удавалось вывести. 3 года неприязни среди комаров наконец-то закончились: семье Пастернака достался дом на Павленко, который раньше занимал покойный писатель Малышкин.
Это светлое строение живо и поныне, причем огромный эркер все так же интересен в плане архитектурном. Внутри дачи было светло и просторно, так как деревянные стены уходили в небо шотландскими башнями. Действительно, дом напоминал корабль или одну из фигур русских шахмат – туру. Немецкий проект полностью орусел после того, как над его фасадом потрудился русский архитектор, веранда, перенесенная в эркер, окончательно сделала дом властелином средней полосы Российской Федерации.
Именно здесь принимали гостей и завтракали, принося из холодильника и шкафов остатки вечерней трапезы.
